После похорон я поняла, что и с моим «соавтором» Халецким из Усть Илимска, и с редакцией газеты «Экстра», и с Шибер я должна разобраться. Хотя бы в память о маме. Потому что, не будь этой истории, она была бы жива.

Да и ситуация вокруг меня после шиберовской придумки создалась -врагу не пожелаешь. От меня отвернулись очень многие. Ну, ещё бы! – любимая моя ученица Шибер, о чем знало всё Забайкалье, «разоблачила» меня!

Удивительным было вот что: мои ребята из «Надежды», не дававшие мне продохнуть, ходившие в мой дом один за другим, вдруг напрочь исчезли из- моей жизни. Замолчал телефон, обычно разрывавшийся с утра до поздней ночи.

А самое главное, на улице, столкнувшись со мной, многие знакомые вдруг начинали срочно переходить на противоположную сторону дороги, или -любоваться облаками и птицами, только бы не заводить со мной разговоров, не сталкиваться взглядами...

Меня, которую до этого город дважды объявлял «Человеком года», все обходили стороной! Потому что «ведь Шибер написала», а «Экстра» опубликовала.

В предательстве вчерашних друзей, соратников, учеников и доброжелателей есть страшный яд, которого напрочь нет, скажем, в закономерной ненависти иноземных врагов: они ненавидят тебя, но - как чужак чужака, и только. В недоброжелательстве, предательстве, ненависти вчерашних друзей и знакомцев есть чувство, которое очень сложно выразить словами: «Так вот ты какая! А мы-то думали!... А мы-то считали!...» И никому ничего нельзя объяснить, потому что, на самом-то деле, правда не интересует никого, главное – «Вы слышали новость?! Во-от»...

Никто из читинских писателей, знающих меня долгие годы, за меня и словечка не замолвил. Только поэт Михаил Вишняков в первые же дни после публикации выступил в одной из программ «Альтеса» с четкой позицией: «Всё, что сегодня клубится вокруг имени Стефанович - полный бред! Стихи - ее, и только её!»

Остальные при встрече со мной отводили глаза и мямлили: «Ну, это же, старушка, твой личный конфликт, как-то вмешиваться во все это, понимаешь...»

Я все понимала, как надо. И потому после суда, состоявшегося в 2003 году (суды ведь у нас неспешные, всем известно!), когда было оглашено признание Владимира Халецкого о его «Заимствовании» 28 стихов из моего поэтического сборника «C любовью и тоской» в его поэтический сборник «Чужой», когда было выяснено, что стихи, о которых шла речь, написаны мной в период с 1969 года, а Халецкий - 1967 года рождения, тяжелый дэцэпэшник, который в 9 лет едва стал разговаривать, - я перевела дух и решила, что в Чите у меня когда-то было очень много друзей и хороших знакомых, сейчас их стало в десятки раз меньше...

За два года хождения по судам, оставшись без работы, как и мой сын, с нищенской пенсией по второй группе инвалидности, с беременной невесткой, я лишилась квартиры и переехала в барак - платить за квартиру было не из чего, жить было не на что.

Жизнь в бараке добавила своих впечатлений, новых встреч с малоизвестными прежде типажами людей - в принципе, ничто не бывает зря.

Об этом отрезке моей жизни рассказывает автобиографическая повесть «Барак».

В мае 2007 года, благодаря мэру г.Читы, Анатолию Дмитриевичу Михалеву, я переехала в однокомнатную благоустроенную квартиру, и наконец-то бесконечный страх: «Что со мной дальше будет?» - оставил меня.

Работаю я журналистом в газете «Культура Забайкалья».

Над чем сейчас работаю? Над этим сайтом! Надеюсь, он расширит число моих читателей. На сайте представлено мое творчество, которое теперь доступно в электронном виде. Желающие могут заказать и диск с моими стихами, и печатные книги.

Следующая часть -->>