Школа... С одной стороны, я была среди самых активных ребят – председатель совета отряда, член совета школьной пионерской дружины, член школьного комитета комсомола, пионервожатая, редактор школьной стенгазеты, юнкор радио и телевидения, комиссар первого в области отряда юных друзей милиции – и т.д. до бесконечности. Я была очень активным человеком, и всё мне вроде бы удавалось. Но под этой неуёмной активностью пряталось нараставшее с возрастом чувство бесконечного одиночества, о котором и рассказывать-то было некому. Да и что рассказывать?

Я росла внешне, как и все – делала уроки, вернувшись из школы, мыла полы, топила печку, готовила родителям нехитрый ужин. Колола дрова, таскала с колонки воду, а в свободное время носилась с друзьями – мальчишками на улице, играли в прятки, лапту, просто болтали, сидя на скамеечке. Даже своим закадычным друзьям я не могла рассказать, облечь в слова захлёстывающие меня чувства: я смотрела на закатное небо, на птиц среди ветвей дикой яблоньки, на первую пробивающуюся траву, и слезы восторга и радости, бесконечной печали от понимания того, что все это тленно, мимолётно, всё – не вечно на земле, - захлёстывали меня...

Часто можно услышать: «ох, эти детские горести!» - с подразумеванием, естественно, что все детское – слезы, боль, страх – все так легковесно и пустячно ... А я вот могу сказать, что не хотела бы, чтобы сегодня, когда жизнь моя повернулась к закату, хоть какие-то «детские» горести перечеркивали все серьезные взрослые беды и проблемы...

Так дожила я до восьмого класса. Закончили восьмилетку, сдали экзамены ... и такое чувство опустошения и усталости вдруг настигло! Мои стихи, корреспонденции звучали по радио и телевиденью, они появлялись на страницах областных газет, и всем казалось, что я удачный, легкий, во всем преуспевающий подросток. А мне не хотелось жить...

Я так устала оттого, что приходилось постоянно таить свои истинные чувства, изображать благополучие там, где его отродясь не было... Я так устала бояться каждый день, что, не дай Бог, отец сегодня опять устроит драку... Я захотела умереть.

Вернувшись со школьного вечера, на котором мы праздновали окончание восьмилетки, я зашла в дом и увидела засыпанную объедками, окурками и прочим мусором кухню (а я буквально вылизала дом перед уходом!). В большой комнате спал пьяный отец, шумно дыша, что-то бормоча во сне. Съёжившись на краешке дивана, спала усталая мама.

И в душе моей как будто что-то оборвалось. Я зашла в свою комнату, села на кровать и представила себе, как я стану взрослой, выйду замуж, и мой муж, как и мой отец, будет пить все «что горит»; как наши дети будут расти в страхе и ненависти – ведь все вокруг нас жили именно так!

И словно что-то взорвалось в моей груди. Машинально, уже ни о чем не думая, я достала коробку с лекарствами и, не разбираясь, стала глотать таблетки, все подряд, какие нашлись. Билась одна только мысль: «Не хочу жить! ТАК – не хочу»...

Следующая часть -->>