Вернувшись домой, я увидела отца и мысленно ужаснулась. Он не ездил ко мне в ПБ, считал это унижением для себя, мама же, оберегая меня, о многом не рассказывала.

Отец был похож на узника концлагеря: в возрасте 49-ти лет он походил на глубокого старика, страшно худого, немощного. Поредевшие волосы были абсолютно седы. Я подошла к нему, обняла его, и мы оба заплакали ...

Так стали мы жить - мама, отец, Максим и я. Отец неимоверно любил Максима, готов был не спускать его с рук круглые сутки. И Максим льнул к деду.

Я же начинала мучительную жизнь с нуля, с нуля со знаком минус: с десятью годами пребывания в сумасшедшем доме, с образованием восемь классов - куда мне было идти, что делать? На улице на меня с любопытством поглядывали соседи, кто соболезнующе, кто насмешливо: вот, в школе-то самая умная, вроде, была, а поди-ка, сколько лет на псишке провела!... Мне приходилось, сцепив зубы, на любые, самые ехидные вопросы отвечать доброжелательно и оптимистично: «Спасибо, у нас все хорошо».

Все-таки, по большому счету, я счастливый человек: я пошла со своими стихами в Читинскую писательскую организацию, и забайкальские писатели встретили меня очень доброжелательно. Тут же из моих рукописей отобрали стихи для публикации, пригласили меня в творческую поездку по области, я возвращалась домой, окрыленная.

Следующий визит был в молодежную редакцию Читинского радио. Памятуя о своем юнкоровском опыте, я почему-то была уверена, что работа на радио должна быть у меня удачной.

Старший редактор молодежной редакции Ирина Щербакова, выслушав мой рассказ о жизни, предложила мне попробовать сделать 15-ти минутную радиопередачу на заданную тему. Я сделала её и принесла на следующий же день. Мне предложили сделать передачи еще и еще. Со всеми я справлялась быстро и вполне профессионально. И тогда Ирина предложила: «А вы не хотели бы работать у нас в редакции?»

Я просто остолбенела.

- Но... как же... - потеряла я от неожиданности дар речи. - У меня же только восемь классов...

- Ну и что? - пожала плечами Ирина. - Будете работать у нас на договоре!

Через месяц после возвращения из больницы я стала корреспондентом молодежной редакции Читинского радио.

Я начала жить взахлеб, нагоняя упущенное: очень много детских и молодежных передач, подготовленных мною, звучало в тот период на читинском радио. Я ездила с писателями на выступления, училась держать себя на публике, и люди с самого начала очень хорошо принимали меня.

Я возилась с домашними делами, стараясь, чтобы мама лишний раз не бралась за трудную и тяжелую работу. Утром я отводила сына в садик, а вечером забирала его домой...

Конечно, я уставала. После десяти лет вынужденного ничегонеделания мне приходилось просто ломать себя: «Давай, шевелись! А как приходилось маме все эти годы?!»

Следующая часть -->>